December 31st, 2012

МЕТАФИЗИК, ОТРЯХНУВШИЙ  С  НОГ  МАТЕРИАЛИЗМ

Образование в России.

08.11.2010
Образование будущего: Google ломает шпиль МГУ
Образование будущего: Google ломает шпиль МГУ
В «Университетах 2.0» работа, учеба и отдых сливаются в единое целое. Там нет оценок, преподавателей и студентов, а главная цель — получить компетенции. На Западе уже открываются первые университеты будущего.E-xecutive стретился с одним из руководителей проект «Метавер»Дмитрием Песковым, чтобы выяснить, какое будущее нас ждет и почему в нем нет места старым привычкам.
«Эмоции». Именно с этого слов Дмитрий Песков ачинает свой рассказ об образовании будущего, в
[Spoiler (click to open)]
котором главная роль отводится компетенциям, университеты работают по принципу венчурных фондов, вместо преподавателей с трибун вещают проповедники, экзамены заменяются метаиграми, а дипломов вовсе нет, потому что студенческий билет выдается на всю жизнь. Утопия, скажете вы? Совсем нет. На Западе подобный подход завоевывает все больше поклонников, а в США при поддержк Google других корпораций запущен один из первых университетов, целиком построенный по лекалам образования будущего.

E-xecutive:Каковы перспективы академического образования?


Д.П.: будущем будут разные модели университетов. Фундаментальное образование необходимо, но оно должно стоять на вершине пирамиды. Это как пирамида Маслоу: когда базовые потребности удовлетворены, можно думать о высоком. Если вуз построил прикладные программы, тогда он может позволить себе финансировать «фундаментальную» верхушку пирамиды. Целиком фундаментальный университет ― это причуда: завтра сменится власть, финансирование закончится, и такой вуз развалится. Но опять же прикладные программы без фундаментальных исследований развиваться не смогут.

E-xecutive:Сколько будет стоить образование будущего?

Д.П.: ороший вопрос. Образование будущего разделится на два вида ― «компьютерное», оно будет дешевым, и «человеческое», оно будет дорогим, потому что знания стремительно обесцениваются, а социальные связи и возможность учиться лицом к лицу будут только дорожать.

Уже сейчас главная функция российских университетов ― не учить людей, а социализировать. Да и главная ценность Гарварда или Принстона не в том, что ты научишься политическим наукам, а в том, что будешь выпивать с арабским принцем, будущим президентом США и военным французским летчиком. То есть наработаешь социальные связи.

E-xecutive:Вы говорили, что новое образование может появиться в России либо через восемьдесят лет, либо через два года. Почему такой разброс?

Д.П.: изменения могут быть либо очень быстрыми, либо очень долгими. Сейчас появилось окно возможностей для быстрых изменений, потому что сейчас у нас есть президент, который, такое ощущение, в предыдущей жизни делал старт-апы в Силиконовой долине. Если проекты наподобие «Сколково» пойдут, есть надежда, что через несколько лет начнут появляться последователи такого образования. Если все будет развиваться по плохому сценарию, и мы снова откатимся к традиционализму, тогда придется ждать смены поколений, а это долго.



Полный текст по ссылк Образование будущего: Google ломает шпиль МГУ : E-xecutive

В данном интервью есть образовательные ошибки.  Разделение университетского образования на прикладное и фундаментальное искусственное. Уже сейчас фундаментальные исследования не потянет никакой университет и по этому, академики на данные исследования деньги выбьют всегда. 

"... знания стремительно обесцениваются, а социальные связи и возможность учиться лицом к лицу будут только дорожать." Обесценивание знаний  обозначает ценность фундаментальных исследований - грош в базарный день.  Сложившееся в последние 300 - 400 лет новое образование основано на знаниях науки. Вместо сих новшеств необходимо давать образование, основанное на аналитическом образовании, метафизическом.  Социализация означает дополнение фундаментальных исследований, которым цена грош. Данная социализация дает возможность создать кастовое образование. Сие образование в нашей цивилизации уже было, в каменный век. И оно было преодолено и цивилизация была восстановлена. В темное средневековье, немногочисленные ученые создавали образование, которое должно было заменить религию.  С того времени средневековья, к 21 веку  образование достигло такого уровня, что с религией имеет статус одинаковый. Фундаментальные исследования в действительности стали очень специализированными,  социального значения они не приобрели и чиновникам  каких-либо консультаций не дают. 

"... окно возможностей.." обозначено в комментарии. Предполагаемых изменений хватит на одно - два поколения. Потом  20 век повториться на низшей ветви спирали. Когда-то  время считали прецессией оси Земли. Теперь посмотрим, как чиновники понимают происходящее в образовании. 

Россия: Третье тысячелетие Вестник актуальных прогнозов
Рубрика редактора  ГОСУДАРСТВЕННОЕ ЦЕЛЕПОЛАГАНИЕ В СФЕРЕ ОБРАЗОВАНИЯ. НА ПОРОГЕ НЕПРОСТЫХ РЕШ
ЕНИЙ

22.11.2012 Сергей АНТОНЕНКО
(...)
Надо сказать, что преобразования в образовательной сфере в России стали уже явлением перманентным. Историки, эксперты-аналитики, да и просто вдумчивые профессионалы-педагоги знают, что серьёзные трансформации структуры и содержательного наполнения национальной школы стали проводиться ещё даже до пресловутой перестройки - начало им положила школьная реформа 1984 года. Вызвана она была теми же соображениями, что и практически все последующие реформаторские инициативы: уже в начале 1980-х годов очевидной стала необходимость качественной, коренной модернизации всей системы
обучения в стране, согласования образовательных стратегий с реальными потребностями современной высокотехнологичной экономики. «Ветераны» системы народного просвещения хорошо помнят этапы образовательных реформ - «ягодинский», «филипповский», «фурсенковский»..

Особенность преобразований 1990-2000-х годов заключалась в их противоречивости. Во многом это было
обусловлено политической ситуацией: после обрушения советской империи именно образовательная сфера
оказалась в особо уязвимом положении - как с точки зрения возможностей для качественного развития, так
и с точки зрения социальных перспектив своих работников. Развал целого ряда общественных институтов
привёл к тому, что общеобразовательная и высшая школа при крайне сократившихся материальных и
финансовых ресурсах оказались фактически единственным сколько-нибудь эффективным механизмом
социализации подрастающих поколений. Несмотря на катастрофически снизившийся престиж профессии
школьного учителя и университетского преподавателя, пополнение педагогического цеха новыми кадрами
было гарантировано разветвлённой системой воспроизводства профессионалов образовательной сферы,
унаследованной от СССР. Население продолжало воспринимать высшее образование как социальную
ценность (притом что рыночная ценность диплома как такового всё более девальвировалась)

(...) 
Но сама логика развития общества начала порождать новую образовательную дифференциацию, как отражение дифференциации социальной. С первого класса, если не с детсада, ребёнок встаёт на жизненную дорогу, которая определяется престижностью и конкурентоспособностью школы. В крупных городах началось размежевание: лицеи, гимназии, школы с высоким уровнем обучения - для будущей «элиты», и «отстойники» - для молодой поросли «быдла»... С вузами ситуация несколько сложнее, но и здесь появились новые лидеры и аутсайдеры. Существуют как частные, так и государственные учебные заведения с устойчивой репутацией конвейеров по выпуску дипломированных бездельников. Подобные вузы фактически являются лавочками по продаже дипломов о высшем образовании государственного образца. Есть среди них и «специализирующиеся» на «окормлении» молодёжи из кавказских республик, для которой студенческий билет - наиболее простой способ легализовать своё пребывание в столице. Заплатив определённую сумму, горский парень получает возможность беззаботно и на законном основании несколько лет приобщаться к московским развлечениям, а затем ещё и отчитаться перед семьёй в родном ауле заветными синими «корочками»
(...)
Здесь же, после характерных для автора недвусмысленных оценок существующего положения в системе учреждений ВПО, впервые прозвучало требование проведения всероссийского мониторинга: «Надо навести элементарный порядок в системе высшего образования. На рынке существует большое количество вузов (в том числе государственных), которые прямо нарушают право человека на получение добротных знаний. Рособрнадзор действует в этом отношении неэффективно. Предлагаю в 2012-2014 гг. силами наших
ведущих университетов с привлечением учёных РАН и международных экспертов провести аудит всех
образовательных программ высшего профессионального образования. В первую очередь - по экономике,
юриспруденции, управлению, социологии. Вузы, которые потеряли рынок труда для своих выпускников,
которые не ведут серьёзных исследований, будут присоединены к сильным университетам со
сложившимися коллективами и традициями. Этот процесс уже стартовал...». Для восстановления престижа
и актуальности обучения прикладным квалификациям в «Строительстве справедливости» предлагалось
создавать на базе профлицеев и колледжей многопрофильные центры обучения по широкому набору
программ. В организации таких центров должно участвовать как государство, так и работодатели... Статья
завершалась оптимистическим заверением: «Инвестиции в образование станут нашим ключевым
бюджетным приоритетом»

(...)
Выступая на Петербургском международном экономическом форуме, министр отметил: «Функция высшего образования за последние годы сдвинулась от подготовки к конкретной деятельности к социальным функциям. Высшее образование в стране всё более абстрагируется от отраслей, в которых выпускникам вузов предстоит работать. Сегодня образовательные институты не связывают запрос с конкретной трудовой деятельностью человека». Вот ещё его высказывания, имевшие широкий резонанс: «Для меня вопрос количества [бюджетных] мест [в вузах] не принципиален. Для меня гораздо важнее качество. Я, собственно, всех хочу спросить: мы удовлетворены тем качеством образования, которое мы имеем в наших вузах? Я не удовлетворён. Я считаю, что у нас очень много халтуры. Мы точно можем сказать, что у нас не один, не два, не 10, не 20 вузов занимаются имитацией образования. В целом ситуация достаточно серьёзная, поэтому я вижу свою задачу прежде всего в том, чтобы повышать качество. Где-то придется сокращать [количество мест], где-то мы будем увеличивать. Я считаю аморальной ситуацию, когда мы на самом деле обманываем наших студентов. Очень многие не получают высшего образования - вместо этого им даётся
диплом, в котором написано, что они являются специалистами. Но по сути получается, что это либо
купленный диплом, либо просто вузы в силу своей некомпетентности и низкого профессионализма не обеспечили тех компетенций, которые соответствуют высокому статусу человека с высшим образованием. Вот с этим я буду бороться абсолютно бескомпромиссно. Я вообще не терплю халтуры и не потерплю ее ни в высшем образовании, ни в среднем - нигде. Этого не будет точно» (из интервью проекту «Умная школа.рф»).



 Полный текст по ссылке Журнал

Профессионализм перестал выполнять социальные функции. Образование диалектизировалось и  неизвестно на какие составляющие, для министра. Образование абстрагироваться не может. Оно стало просто настолько низкого уровня, что министр неправильно использует термин "абстрагировать". В действительности, в образовании увеличилась философичность и информация начала приобретать  качество чистоты, то бишь эмоциональной отстраненности от потребностей общества.  Дифференциация в образовании  показывает нечто,    оное искажающее.  Дифференциация естественна в политике, на классы.  Дифференциация в образовании   создаст  разделение философское, на касты. Означенная дифференциация   возникла в результате значительных упущений в образовании в веке 20. Не с "теории" Дарвина необходимо начинать анализировать происходящее, а с сотворения человека. Цивилизация наша восстанавливается, а не эволюционирует. Восстановление произошло политическое, образование и систему управления затронувшую незначительно.  Образование в 20 веке стало политическим и по этому. неустойчивым. Политическую составляющую в образовании необходимо заменит идеологией. Политические штормы не затрагивают диссертационных и эмоциональных глубин.  Изменения быстрыми быть должны, потому что они - изменения. Но быстро, это когда правильно. 



























































МЕТАФИЗИК, ОТРЯХНУВШИЙ  С  НОГ  МАТЕРИАЛИЗМ

Популярность креационизма в Европе объясняется не религиозностью, а научной безграмотностью

Элементы 
2.03.09 | 
Наука и обществоЭволюцияАлександр Марк

20 февраля в Дортмунде (Германия) состоялась междисциплинарная научная конференция, посвященная


[Spoiler (click to open)]

проблемам преподавания эволюции и отношения европейцев к науке вообще и к эволюции в частности (Attitudes and Knowledge concerning Evolution and Science in Europe,AKESE). Собравшиеся признали, что креационизм не является «чисто американской проблемой». Опросы и тесты показывают, что в Европе основной причиной неприятия эволюции является не религиозность (как в исламских странах), а непонимание студентами, преподавателями и «широкими слоями общественности» базовых принципов науки и методологии научного познания. В ряде стран этому способствует то обстоятельство, что школьники получают религиозное образование начиная с младших классов, а биологию и другие естественные науки начинают изучать позже, когда многие из них уже успели стать убежденными креационистами.

Любому мало-мальски квалифицированному биологу трудно себе представить, как можно сомневаться в реальности эволюции в наши дни, когда эволюционная биология добилась небывалых успехов, а доказательства эволюции, полученные генетиками, молекулярными биологами, палеонтологами, эмбриологами, сравнительными анатомами и т. д., стали настолько многочисленными, разнообразными и неоспоримыми, что не видеть и не понимать этого, казалось бы, совершенно невозможно. Не исключено, что именно из-за этой столь очевидной ученым бесспорности факта биологической эволюции европейское научное сообщество долго отказывалось воспринимать всерьез угрозу распространения креационизма в Европе. Многие привыкли считать креационизм «чисто американской проблемой». Действительно, проводимые в США опросы регулярно показывают, что более половины американских граждан отрицают эволюцию. Не секрет, что это напрямую связано с непримиримой позицией протестантских церквей, имеющих очень большое влияние на умы американцев, особенно в южных штатах.

Однако в последние годы в ряде европейских стран креационисты тоже стали громко заявлять о себе, в том числе и на самом высоком уровне. Конечно, имеется в виду «высокий уровень» не в научной иерархии, а в политической (кто дал право политикам и журналистам брать на себя решение вопросов, относящихся строго к компетенции науки, — это отдельный вопрос). Например, в 2004 году правительство Сильвио Берлускони попыталось запретить преподавание эволюции в итальянских школах. В 2006 году заместитель министра образования Польши Мирослав Ожеховски (Mirosław Orzechowski) назвал эволюцию «ложью». В 2007 году Карин Вольф (Karin Wolff), министр культуры земли Гессен (Германия), выступила за преподавание креационизма в школах.

Общеевропейские социологические исследования на эту тему пока не проводились, однако на конференции были представлены весьма тревожные результаты опросов, проведенных в отдельных странах. По мнению организатора конференции Диттмара Графа (Dittmar Graf) из Дортмундского технического университета, представленные результаты убедительно показали, что креационизм — не только американская проблема.

Даже на родине Чарльза Дарвина креационизм, как выяснилось, довольно силен. Опрос, проведенный в декабре 2008 года среди 923 школьных учителей Англии и Уэльса показал, что 37% учителей поддерживают идею преподавания креационизма наряду с эволюцией. Даже среди учителей биологии и других естественных наук целых 30% оказались сторонниками креационизма.

В 2007 году Совету Европы с большим трудом удалось принять резолюцию со словами о том, что Совет «решительно против преподавания креационизма как научной дисциплины наравне с теорией эволюции, и в целом — против представления креационистских идей на любых уроках, кроме уроков религии». Резолюция в итоге была принята, однако она встретила неожиданно сильное противодействие со стороны ряда депутатов.

По мнению многих участников конференции, причины живучести креационизма в Европе следует искать не только в церквях, но и в школьных классах. Диттмар Граф привел крайне любопытные результаты тестирования 1228 германских студентов, собирающихся стать учителями. Тестирование выявило ряд удивительных пробелов в их образовании. Лишь треть будущих учителей биологии смогла удовлетворительно ответить на базовые вопросы о механизмах биологической эволюции. Самый важный и неожиданный вывод этого исследования состоит в том, что наилучшим предиктором креационистских взглядов среди будущих учителей является не религиозность, как можно было бы ожидать, а общее непонимание основ науки и методологии научного познания. Иными словами, людей толкает к креационизму не столько религия, сколько базовая научная безграмотность.

Однако в целом Германия является относительно благополучной страной в этом отношении (лишь 20% населения отрицают эволюцию). Гораздо хуже дело обстоит в мусульманских странах. Более половины учителей биологии в таких странах, как Сенегал, Ливан, Марокко, Тунис и Алжир, согласны с утверждением о том, что «жизнь, несомненно, сотворена Богом».

В Турции, которая активно стремится стать членом Евросоюза, школы, по идее, должны быть светскими. Более того, преподавание креационизма в турецких университетах официально запрещено. Однако тестирование, проведенное по той же методике, что и в Германии, показало, что 75% студентовУниверситета Хаджеттепе (Анкара, Турция), готовящихся стать школьными учителями, отрицают эволюцию. В отличие от Германии, в Турции наилучшим предиктором антиэволюционных взглядов является степень религиозности.

Одной из главных причин распространения креационизма в европейских странах является то обстоятельство, что креационисты начали с большим успехом применять к школьникам методику ранней индоктринации. В ряде стран, в том числе в Германии, школьники начинают получать религиозное образование уже в младших классах, тогда как об эволюции они впервые слышат на уроках биологии лишь в старших классах. Неудивительно, что многие ученики приходят на эти уроки уже убежденными креационистами. По мнению Графа, необходимо начинать знакомить школьников с эволюцией намного раньше. Кроме того, преподавание базовых принципов науки и научного метода в школах, судя по всему, является недостаточно эффективным. На сегодняшний день многие европейские школьники и даже учителя фактически не понимают, что такое наука, как она работает, на чём основаны ее выводы и почему ей следует доверять. И в этом, возможно, состоит главная причина удивительной живучести креационизма и других лженаучных идей в европейских странах, да и во всём мире.

Источник: Andrew Curry. Creationist Beliefs Persist in Europe // Science. 2009. V. 323. P. 1159.


Александр Марков 



Элементы - новости науки: Популярность креационизма в Европе объясняется не религиозностью, а научной безграмотностью